Жертвенно-буржуазный проект жизни

Материал из raumanalysis
Перейти к навигации Перейти к поиску

введение

Производство пространства позволяет буржуа скрывать классовый антагонизм, приобщая, подтягивая рабочих к собственному миропониманию, респектабельности, образу жизни. Жертвенность рабочего проявляется не только в забвении собственного классового статуса, отрицании своего отчуждения, но и в самопроизводстве себя в качестве буржуазного предприятия посредством соответствующих средств субъективации – морализации, эстетизации и экономизации. Буржуа же использует героизм самоэксплуатации рабочего для еще большего возрастания прибавочной стоимости. Символическое насилие превращенной формы даровых отношений, по видимости, восстанавливает личные отношения между людьми, и эта видимость закрепляется на уровне социального пространства. Однако, по сути, бытийная определенность жертвенно-буржуазного проекта жизни означает включение рабочего класса в качестве главного защитника капитализма, главного пособника брендизации капитализма. Впрочем, этот проект жизни всегда остается лишь проектом, поскольку вмещает в себя противоположные стороны бытия рабочего, с одной стороны, как рабочей силы, а значит, эксплуатируемой в экономическом смысле, и подавляемой и уничтожаемой в политическом смысле (здесь сходство с понятием «голая жизнь» Джорджио Агамбена [1, с. 13]), а с другой – как представителя «гражданского общества» («форма-жизни», по Агамбену [5, c. 2]), как самомотивированное капиталистическое предприятие (в духе «общества предприятий» Фуко [6, с. 147-148]) в мире других предприятий, борющееся за свое место под солнцем капитализма. Благодаря этому руд рабочего производится, мыслится, видится им как радостное о(т)даривание другому, жертвоприношение ради сохранения целостности символического порядка буржуазии, а значит, соответствующего подавления своей классовой позиции как угрозы этой целостности. Переход из одной стороны бытия в другую (из жизни как жертвы жизни к жертвенной жизни и vice versa) составляет существенную характеристику бытия рабочего в процессе брендизации капитализма, а также бытийную возможность революционной практики.