Буржуазная субъективация (буржуриат)

Материал из raumanalysis
Перейти к навигации Перейти к поиску

введение

Рабочий (например, продавец в универмаге) вынужден «играть» буржуазного субъекта, представляя собой воплощение буржуазного вкуса к форме предметов, к особой зауми пространства и замысла автора. В то же время, он должен подчиняться дисциплине производительности, не только соблазняя, но и воспитывая вкус, дистанцию по отношению к выставленным напоказ товарам, а также по отношению к собственному классовому положению. Игра в субъекта является эстетическим процессом уподобления рабочего буржуазному субъекту. Она предполагает его подчинение рациональной логике «предприятия» и требует от него соблюдение дистанции по отношению к миру необходимости. В эстетической республике буржуазного габитуса классовые различия стираются благодаря всеобщей игре в субъекта; ведь если единственным субъектом капитализма является стоимость, то не только рабочий играет в субъекта, то есть, пытается стать выгодно циркулируемым бренд-товаром, несущим в себе субстанцию буржуазной респектабельности и эстетико-этического кодекса буржуа, но и сам буржуа также играет в субъекта, никогда не становясь беспрепятственно обмениваемой и абсолютно самовозрастающей прибавочной стоимостью. Таким образом, в универмаге производится пространство для игры в субъекта, а также непосредственный носитель и переносчик этого перформативного процесса – продавец.


1-34

Итак, единственной, легитимной с точки зрения капитала, формой политического существования рабочего является игра в субъекта, то есть, процесс становления рабочего квази-буржуа или буржуриатом посредством присвоения «образа жизни, миросозерцания» (Ленин), «респектабельности» (Энгельс) противоположного класса. По мысли Маркса, субъектом при капитализме является автоматически действующая и самовозрастающая стоимость, а капиталист это персонифицированная функция стоимости. Объектом является рабочая сила, применяемая средствами производства-эксплуатации. Наше понятие игры в субъекта [см.: 4] обозначает возвращение субъектности объекту – рабочей силе, но только в превращенной форме – рабочий должен стать буржуриатом в процессе представления себя (в этом игра) играющим на котурнах буржуа. Поэтому главным противоречием, проникающим сквозь все правила буржуазной субъективации, является требования стать квази-буржуа, но при этом отсутствие, по необходимости, экономических возможностей для этого. Можно выделить несколько категорий правил буржуазной субъективации рабочего: эстетические, моральные, медицинские, экономические. Некоторые из них были формально закреплены, а другие – нет; одни были разработаны нами больше, другие – меньше. Начнем с эстетических правил: требования буржуазного габитуса заключаются в специфическом понимании произведений искусства (галереи и музеи в бренд-городах; знание продавцов в универмагах; Левер, основатель бренд-города Порт Санлайт так говорил об этом: «Искусство и красота вдохновляют разум и душу, а ассоциация идей и переживаний дает идеал и красоту поведению и характеру. Гармония искусства и прекрасного предполагает <…> идеал поведения в повседневной жизни»), учреждении эстетической дистанции по отношению к миру социальной и природной необходимости (парализация тела и превращение его во взгляд в кинотеатре, балете [см.: 12], зоопарке [см.: 5], при просмотре произведений искусства; аттракцион «Огонь и пламя», где локализованная социальная катастрофа превращается в зрелище [см.: 11]; дистанция по отношению к собственному классовому положению – в гардеробе появляются костюмы для субботнего променада, чтобы не выделяться из толпы рабочими одеждами, рабочие иногда жертвовали более насущными потребностями ради одежды [см.: 4], эстетизации повседневности (конкурсы на самый красивый сад в бренд-городах, украшение квартир [см.: 9], правила опрятности и внешнего вида, а также знание о вкусах, моде для продавцов в универмаге [см.: 8]; авто-кемпинги на природе и возле национальных заповедников и других достопримечательностей [см.: 10]; посещение парков развлечений).

Введением рабочих в сферу буржуазного габитуса в раннем кинематографе занимался кино-лектор, который объяснял сюжет, учил тому, на что нужно обращать внимание [см.: 3], а в универмаге такую функцию исполнял продавец, но в его случае, по отношению к бренд-товарам; в некоторых случаях универмаги нанимали людей, которые должны были представлять собой зажиточных граждан, буржуа, смотрящих на витрины, стоящих в очереди [1, p. 70]. Соблюдение эстетическим правилам служит политическим (учреждению «эстетической республики», где все равны в своей принадлежности к искусству) и экономическим целям (знание о вкусе может обеспечить даже человеку с минимальным бюджетом привлекательный, красивый внешний вид, тем самым, классовые различия становятся незаметными, несущественными; знание о важности внешнего вида понадобится при продаже рабочей силы, отправлению рабочих повинностей).

Современные учебники по брендизации себя советуют драматизировать и нарративизировать себя, то есть, с одной стороны, выбрать персонажа, который будет служить примером во всем, а с другой, создать историю своей жизни, в которой бы освещались черты характера, главные события и стремления личности. Таким образом, можно стать тем, что мы называем бренд-личностью, то есть персонифицированной пространственной формой рабочего как представителя бренда.

Моральные правила: самопожертвование со стороны рабочего в форме улучшенной производительности и отсутствия политической активности как ответ на жертву капиталистов, устроивших пространство жизни, труда и досуга для рабочих в бренд-городах (в современной форме: жалость, альтруизм, волонтерство буржуриата по отношению к небрендизированным пространствам, странам и пр.); моральное осуждение и административное преследование деятельности, нарушающей правила нового общественного порядка: запрет на распитие алкогольных напитков в бренд-городах, кинотеатрах, парках развлечений [см.: 11], запрет на «все, что мешает зрителям смотреть фильм» в кинотеатрах (большие шляпы, разговоры, дети, животные, секс, курение [см.: 6]), протестантская этика, соединяющаяся с требованиями гедонистической морали (продавец в универмаге, балерина [см.: 12]) в пространстве труда, «господень труд в саду» (Кэдбери) после фабричного труда, то есть, необходимость представления удовольствия, радости и легкости и удержание своей дистанции от них в процессе труда).

Общим принципом моральных правил субъективации рабочего является уважение. Уважение можно определить как форму отношений между антагонистическими экономическими масками (Маркс говорил о продавце/покупателе, капиталисте/рабочем), где одна сторона превращается, по видимости (но эта видимость действительная, пространственная) в служителя интересов другой стороны (продавец служит покупателю, капиталист рабочему) и наоборот. Таким образом, результатом такого уважения является маскирование антагонизма экономических масок для поддержания полезной видимости отсутствия классов. Впрочем, в истории пространства детства со вт. пол. XIX – нач. XX вв. такое превращение произошло и в отношениях между родителями и детьми, когда изоляция детей и ригоризм воспитания в буржуазных семьях сменились уничтожением пространственных границ в доме, превращением родителя в друга, в формирование пространства совместных игр между родителями - «продавцами» и детьми – «покупателями» [см.: 7]; такое сравнение стало возможным именно благодаря маскированию первоначальных масок. Любопытно, что отношение капиталистов к рабочим в бренд-городах и универмагах обозначалось как патерналистское, как отношение между «отцами»-капиталистами и «детьми»-рабочими, которых «отцы» хотят превратить в джентльменов (Кэдбери). Таким образом, произошло превращение капиталистического предприятия в семейный подряд, а семьи – во вновь преобразованное бренд-капиталистическое предприятие.

Медицинские правила: инспектирование состояния гигиены в домах рабочих в бренд-городах, инспекция здоровья в универмагах; там же осуществлялось прививание здорового образа жизни посредством спортивных мероприятий (коллективные танцы, игра в теннис, крокет, физический труд на приусадебных хозяйствах в бренд-городах) и регуляция диеты в Порт Санлайте, здоровые формы аттракционов в парках развлечений.

Экономические правила: становление акционером, аренда домов в бренд-городе, кредитование покупок в универмаге; в обоих пространствах существовали отчисления в пенсионный и страховой фонды. Политические причины подобных правил следующие: 1) склонность к профсоюзному, классовому движения уменьшится, если у рабочего будет собственный дом («могилой для бунта» врач Таллефер называл в 1850 году рабочие дома, построенные во времена Луи Бонапарта); 2) рабочий станет частичным собственником предприятия через акции, что уменьшит отчуждение и антагонизм.

Таким образом, рабочему, которому в определенную эпоху нечего было терять, кроме своих цепей, однако в новой ситуации нужно потерять свою буржуазную форму существования, в которой каждая из цивилизующих сторон влияния капитала оборачивается против рабочего тем, что укрепляется господство капитала: 1) эстетическая дистанция превращает рабочего в произведение искусства, а существование мира оправдывается эстетически; материально-практического, эстетического преобразования всей социальной действительности не происходит; 2) уважение маскирует антагонизм экономических масок видимостным служением интересов противоположного класса, маски; антикапиталистические чувства и отношения лишаются своей социальной значимости, превращаясь из двигателя общественного процесса в личные, кухонные разговоры, поход к психоаналитику (например, Хоторн) и пр.; 3) медицинские и экономические правила пролонгируют, воспроизводят буржуриат, превращая свою жизнь в объект инвестирования, накопления. В действительности все эти формы цивилизующего влияния на рабочего встречаются с неминуемыми противоречиями обуржуазивания: 1) эстетическая дистанция должна быть преодолена в акте покупки, присвоения общественного богатства, которое никогда вполне не происходит (например, концентрация внимания и кража взгляда афишами и универмагом) или происходит в «патологических» формах, критикуемых самой буржуазией (воровство, растрата средств мужа, ведущая к банкротству и пр.); 2) моральные требования жертвования являются резервуаром неоплаченного труда; 3) медицинские правила превращают тело в дорогостоящий товар, а 4) экономические правила создают перманентное состояние задолженности у рабочего.

  • Психологизация универмага сегодня. Александр Смулянский и "пример" тревоги отца - http://vk.com/wall-58635914_1503

1. Abelson E. When ladies go a-thieving: Middle-class shoplifters in the Victorian department store / E. Abelson. – Oxford University Press, 1989. – 292 p. 2. Семинар #1-1. Лакан в универмаге - http://vk.com/topic-58635914_32831139?post=346 3. Семинар #2-2. Политика взгляда. Ранний кинематограф сквозь призму лаканианской концепции зрителя - http://vk.com/topic-58635914_32831139?post=347 4. Семинар #10-10. Игра в субьекта - http://vk.com/topic-58635914_32831139?post=355 5. Семинар #16-16. Производство естественности - http://vk.com/topic-58635914_32831139?post=361 6. Семинар #3-19. "Означивание" кинематографических пространств - http://vk.com/topic-58635914_32831139?post=364 7. Семинар #4-20. Детская означающего - http://vk.com/topic-58635914_32831139?post=365 8. Семинар #10-26. Лакан в универмаге II. Смерть означающего/смерть в означающем - http://vk.com/topic-58635914_32831139?post=373 9. Семинар #12-28. Означающее post mortem - http://vk.com/topic-58635914_32831139?post=375 10. Семинар #14-30. Рецепции лакановского означающего. Жан Бодрийяр - http://vk.com/topic-58635914_32831139?post=377 11. Семинар #15-31. (Мета)хора и (ана)топи(и) - https://vk.com/topic-58635914_32831139?post=378 12. Семинар #16-32. Рецепции лакановского означающего. Славой Жижек - http://vk.com/topic-58635914_32831139?post=379