Производство естественности

Материал из raumanalysis
Перейти к навигации Перейти к поиску

введение

производство естественности. Эти понятием мы обозначаем комплекс пространственных практик, направленных на производство эстетического эффекта (т.е. видимости) реальности, выключенной из порядка общественных отношений. Зоопарк – одно из принципиальных пространств «производства естественности», поскольку в нем сконструированная реальность «естественного» поведения животного призвана убеждать зрителя в том, что совсем рядом (зачастую – в пределах города) существует мир без (буржуазного) субъекта, без отношений неравенства и эксплуатации. Зоопарки представляют собой пространства видимостного соприкосновения с невозможным, являющимся, в то же самое время, фактором, легитимирующим существование и сохранение возможности жизни в капиталистическом обществе. Возникновение пространств производства естественности стало ответом на кризис «естественности» в капиталистическом обществе. Изобретение зоопарков мыслилось его идеологами как «спасение от кризиса системы означивания», поскольку предлагало «надежду на то, что вещи могут иметь смысл сами по себе – возвращение к адамическому языку, зову объекта» [8, с. 6]. Нам представляется необходимым понимать данное положение в контексте фразы Маркса о капиталистическом обществе как обществе чистогана, которое потопило «в ледяной воде эгоистического расчета… священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности» [2, с. 430]. Структурной характеристикой производства естественности является построение особого пространства, сцены, на которой разворачивается спектакль естественности, скрывающей свою сценичность и постановочность, так же как и присутствие наблюдающего за ней субъекта-зрителя. Сцена безсубъектной «естественной» реальности служит сокрытию «чистоганной» природы капиталистических отношений, а также произведенности и внешней детерминированности самого субъекта как актора этих отношений. В ходе своего развития в XIX – начале XX века, именно зоопарк оформился в качестве особого пространства наблюдения за спонтанной и естественной жизнью, протекающей, по видимости, самой по себе. «Играя», каждый субъект является также и зрителем, наблюдающим и оценивающим степень естественности и непроизведенности «игры» других субъектов и пространств. Таким образом, производство естественности раскрывает содержательную сторону игры в субъекта и зеркальной социальной формы: тем, что разыгрывается, является именно естественность, непроизведенность, скрытость пространства.

15

понятие производства естественности было предложено мной в контексте исследования пространства зоопарка. Производство естественности – это «комплекс материальных практик, направленных на производство эстетического эффекта реальности, выключенной из порядка общественных отношений» (ссылка статья). Функцией производства естественности в контексте зоопарка является «локальное видимостное преодоление посредством пространственно-эстетических практик танатополитической эксплуататорской природы капиталистического общества» (ссылка статья). Таким образом, производство естественности отражает содержательную сторону реализации метахоры в пространствах-репрезентациях и материализуется в комплексе механизмов-аттрактов: скрытие дистанции между животными и посетителями осуществляется за счет особой организации пространства экспонирования первых и чувственно-телесной дисциплины последних для производства образа идиллически естественной жизни, в которой природное и социальное пространства находятся в состоянии гармонии. Производство естественности также служит в качестве организующего принципа построения так называемого «классического» кинематографа: комплекс правил и норм культурно-буржуазного способа поведения в кинотеатре, а также само пространство кинозала и эстетический дискурс голливудского кино («непрерывный монтаж») заставляют зрителя забыть о пространстве экспонирования и полностью погрузится в зрелище, которое представляет собой в мелодраматической форме текстуализированную и идеализированную версию социального пространства (по крайней мере, в кинематографе Гриффита). Данные описания отражают «как» и «для чего» организации общественного бытия, вводя его в систему рауманалитического описания социального пространства. «Как» предполагает анатопическую непрерывность социального пространства, гомогенность принципов его материальной организации по отношению к другим частичным пространствам. «Для чего» отсылает к классовой телеологии и указывает на включенность пространства в отношения скрытия-репрезентации пространства и общественных отношений, т.е. в метахору. Точкой анатопического сближения классического кинематографа и хагенбековского зоопарка является производство естественности: в обоих случаях речь идет о создании такой видимости природных или человеческих отношений, которая по-видимости отделена от самого акта видения, или, другими словами, о реорганизации пространства-репрезентации таким образом, «чтобы в него мог незамеченным внедриться глаз наблюдателя» (https://vk.com/doc-70518004_294184241?dl=903cdf8f555093db30). Подчиненность обоих этих пространств дискурсу идеализации пространства капитализма в целом, говорит нам о том, что в обоих случаях мы имеем дело с пространствами-репрезентациями, занимающими положение на «вертикали» метахоры. Понятие производства естественности указывает на эффект, или связный комплекс эффектов, называемый реальностью и производимый теми или иными пространственными практиками. Таким образом, данное понятие выражает взаимозависимость социального пространства как реальности общественных отношений (первое определение Лефевра) и материальной организации общественного бытия (второе определение). В связи с пространством кинематографа, однако, мне представляется необходимым введение дополнительного понятия, которое, наряду с производством естественности, проясняло бы специфику его функционирования в контексте процесса производства пространства в капиталистическом обществе конца 19-го – начала 20-го веков. На необходимость введения этого понятия меня натолкнуло изучение пространства парка развлечений, являющегося, в некотором смысле, «изнанкой» зоопарка: если в последнем главной задачей является производство «третьей природы» [1, с. 63-64], т.е. «контейнированного», репрезентативного природного пространства (Лефевр), то в первом создаются пространства «локальной катастрофы», сдерживаемого (почти всегда) и управляемого (почти полностью) перцептивного кризиса, пространственного хаоса и телесного шока. Иными словами, если задача зоопарка – смягчить и сгладить кризисность жизни при капитализме путем показания возможности ее альтернативы, то задача парка развлечений – заострить чувственное переживание кризиса жизни и восприятия в современности, но только для того, чтобы продемонстрировать видимостную подконтрольность этого кризиса технологии.